Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Кто там в гороховом пальтете?

Они опять установили слежку. Положим, тот факт, что я всегда одновременно читаю не одну, не три и не десять, а непременно 2 (две) книги (да, на разделяющие бетонные квадратики линии я тоже не наступаю) - известен всему прогрессивному человечеству. Но за ночь приблудилось два (2) спама. Первый гласит: "Solomea . invites you to keep in touch", второй - "I mezzanine than othello caucasian".

Допустим, первую книжку я читала вчера в метро, едучи по зелёной ветке. По будням - наиболее рафинированная линия НЙ подземки, на выходных зелёная ветвь переполнена подозрительными личностями, пересчитывающими почтовые марки. Это объяснимо, я, в сущности, не в претензии: любой добровольно лезущий в зелёное метро по воскресеньям расписывается в собственном отказе от автоинтима.

Но вторая-то книжица была читана под покровом ночи и одеяла, с фонариком! Правда, была она такоже зелёного цвета. Но! Я была одна дома, уровень подозрительных шорохов был обычен и прежден, мне не годится облазывать подпол в поисках умышленников (мы не должны приписывать им дуальный вектор, нам неизвестны их чаяния покуда), возможно, следует нанять нянечку, особенно - брюнетку.

Голая правда для ilichа

В метро едет маленький испанский мальчик. Справа незаинтересованный папаша в наушниках, слева, судя по физиогномическому сходству - папин младший брат, усиленно развлекающий мальца. Тоже испанские, оба два. На каждой шее по златой цепи, включая мальчонкину. Только у последнего ещё медальон болтается. Приглядываюсь: се медаль+Он - Владимир Ильич в полной профильной красе.
Отрицание мексиканцев прогрессирует.

И твоего супера тоже, или Это зоология II

Наросты фарингейтов на градуснике стремительно избавляют от наростов, или нет, пыльцы интеллекта в моей кучерявой голове. Сжечь, подобно незадачливому Виктору Камкину, все книги и предаться сладострастью.
Из духовного воспаряем в телесное и, следуя сумасбродному наказу Заратустры, начинаем танцевать поверх себя.
Разнеженный от чрезмерного любования его отражением зад не желает вмещаться в 5-летней давности штанцы, что снова в моде. Подумаешь! во всех я, душенька, нарядах хороша. "Не одежда красит женщину!" - наставительно вещала маман в 1978 году, втекая своим манекенным телом в нечто славазайцевское. Мне ничего не оставалось, помимо сборки-разборки нелюбимых ею бус. Ну да это фрейдистское. Но опыт есть.
Поход в промтоварный магазин для цветных государственных служащих "Клубничка"- вот лакмусовая бумажка, вот где горошина зарыта, вот где становится ясно, кто принцесса, а кто конь в пальто. Облачаемся в платьице от дружественной "Большевички" - и брокеры врываются в витрину, облипаем бюст уценённой декаду назад маечкой - и тигры Стенной улицы у ног моих сели, навешиваем на чресла поясок за $0.79 - и все стреляются.
Унылые брокерини плетутся к своим осатанелым от похоти мексиканским секретаршам. И я там был, желудёвый кофе из термоса пил, нынче ж всё по-новому, et in Arcadia ego. У меня итальянская болезнь: Allegria! Allegria! Dove ci sono i cocci ci son feste!
Каждый год забываю о своей аллергии на кондиционированный нектар. Аллергия - страшно сексуальная болезнь. Вообще-то болезнь превращает человека в клоаку, кишащую химическими процессами. При этом существуют болезни изысканные и присущие лишь избранным. Аллергия - это чахотка нашего времени, всем хорошеньким барышням положено иметь её в сумочке между пудреницей и коллекцией мужских обручальных колец. Ничего из ряда вон, разумеется: сморкаться и покрываться коростой запрещено под страхом смены пола, так - лукаво чихаем в особо пикантные моменты.
Временно отключаем кондиционер, дабы не расстрачивать сексапильные чихи попусту. Квартира превращается в вагон метро. А есть ли местности более пропитанные вожделением, чем нью-йоркское метро? Нет таких местностей!
Вчера на переходе А - 4,5 я опять встретила эту пару. Ему под 50, ей за 40, или наоборот, сложно понять как у американцев всё это происходит. Наблюдаю их по всему городу (под всем городом) с периодичностью раз в месяц. Они всегда обнимаются. Или целуются. Иногда он, когда никто, кроме нас с ней не видит, запускает руку ей под свитер/блузку/футболку и упоённо массирует её соски, в то время как мы с ней таем. Порой она, когда никто, кроме нас с ним не чувствует, медленно вползает в его брюки, и мы с ним не знаем как скрыть набухающее волнение.
Я твёрдо, я так сладко знаю: они не женаты. Точнее, женаты, но не друг на друге. Они видятся только в метро. И это не дурацкая кортасаровская секта, плевать они хотели на общественно-политическое. Они немолодые люди, им необходим лёгкий допинг. Не наркотики, не джакузи в усеянных звёздами гостиницах, не острота прелюбодеяния в супружеском алькове - метро. Ибо есть ли местности и т.д.
Из-за метро я переехала в Нью-Йорк. Плавильный тигель запахов, сюита "Песни песней" взглядов: проплыло эскалаторное виденье, обещанное тебе вчерашним гороскопом, и горечь потери жжёт нёбо до следующей станции. Недосягаемость - это ли не главная составная желания.
Итак, квартира - вагон. В полдневной истоме подтаивают диезы чешского господина Petrof. Ай, это Дали, это мы не любим. Тогда - так: растекается шерстию по Petroffскому древу Кирманду Симандуева; плывёт Пярт, тоскуя по январским сумеркам; вливает промышленным очистителем свою грусть по моим бедрам в засоренную раковину суперинтендант Джо . Раковина засорилась ещё месяц назад, но именно сегодня Джо услышал музыку плотских сфер. Джо неотразим, Джо двухметроворост, Джо усеян шрамами как Куликовская битва и испещрён наскальной живописью как нью-йоркское метро. А есть ли местности более пропитанные вожделением, чем нью-йоркское метро?